Конвенция ООН об электронных сообщениях

электронные сообщения, конвенция оон об электронных сообщениях, конвенция об электронных сообщениях, конвенция оон об использовании электронных сообщений в международных договорах

Ее полное наименование — Конвенция ООН об использовании электронных сообщений в международных договорах. Подписана в Нью-Йорке 23 ноября 2005 г. и утверждена резолюцией 60/21 Генеральной Ассамблеи ООН.

Конвенция вступила в силу совсем недавно — с 1 марта 2013 г., поскольку лишь за шесть месяцев до этого получила третью (наряду к сделанным еще в 2010 г. актам ратификации Гондураса и Сингапура) необходимую для этой цели ратификацию (от Доминиканской Республики).

Несмотря на столь непредставительный формальный состав участников, Конвенция имеет важное практическое значение, поскольку еще в 2000 г. (то есть еще с того времени, когда она представляла собою только проект) начался процесс инкорпорации ее положений в национальные законодательства ряда стран.

К настоящему времени таких стран уже почти 50 и среди них — довольно авторитетные державы (Австралия, Великобритания, Индия, ряд провинций Канады, Китай, Мексика, Новая Зеландия, ОАЭ, Саудовская Аравия, Сингапур, 48 штатов США, Франция, ЮАР).

Российская Федерация Конвенцию подписала (25 апреля 2007 г.), но не ратифицировала.

На сайте ЮНСИТРАЛ (разработчика и инициатора принятия Конвенции) отмечается, что ряд формальных требований, содержащихся в получивших широкое признание договорах в сфере международного торгового права, таких как Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений и Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, могут стать препятствием для широкого использования электронных сообщений.

Конвенция об электронных сообщениях является международным договором, в результате действия которого создаются возможности для устранения этих формальных препятствий путем установления эквивалентности между электронной и письменной формами сообщений.

Это — центральная идея Конвенции. Ее можно так и называть — Конвенция об эквивалентности электронной и простой письменной форм.

Конвенция преследует и некоторые другие второстепенные цели, каждая из которых в конечном счете предназначена к тому, чтобы способствовать дальнейшему облегчению использования электронных сообщений в международной торговле.

Сфера применения Конвенции ограничивается двояким образом: [1] международным характером отношений и [2] предметным критерием.

Под международными отношениями в смысле ст. 1 Конвенции понимаются отношения «в связи с заключением или исполнением договоров между [такими] сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах» (п. 1).

Причем это обстоятельство должно следовать либо из договора, либо «из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами» (п. 2).

Для целей определения международного характера отношений не принимаются во внимание никакие иные признаки — «ни государственная принадлежность сторон, ни их гражданский или торговый статус, ни гражданский или торговый характер договора» (п. 3) —«работает» исключительно критерий места нахождения коммерческих предприятий.

На всякий случай специально разъясняется и понятие коммерческого предприятия (п. h ст. 4) как «не носящее временного характера [то есть постоянное, созданное в расчете на функционирование в течение неопределенно длительного срока] предприятие для осуществления экономической деятельности иной, чем временное предоставление товаров или услуг из конкретного места».

Ничего неожиданного ни в том, ни в другом подходе нет. Конвенция предлагает смотреть не на формальные, а на содержательные моменты отношений.

Подтверждением этого может служить ее статья 6, подробно регулирующая вопрос о порядке определения места нахождения коммерческого предприятия.

Что же касается критерия предметного, то в соответствии с ним из-под сферы действия Конвенции исключены отношения по потребительским договорам, сделкам на регулируемом фондовом рынке (п. 1 ст. 2), а также отношения по векселям, транспортным накладным, коносаментам, складским распискам или любым оборотным документам или инструментам, которые дают предъявителю или бенефициару право потребовать поставки товаров или платежа денежной суммы (п. 2 той же статьи), то есть отношений по ценным бумагам.

Причины двух последних исключений лежат на поверхности и прекрасно раскрываются в Пояснительной записке разработчиков Конвенции.

Исключение «фондовое» объясняется тем, что на регулируемом фондовом рынке действуют свои собственные правила, установленные как национальными регуляторами, так и самими организаторами торгов (фондовыми биржами).

Ценные же бумаги таковы, что по своей природе предполагают наличие именно классического, «бумажного» документа, делая применение принципа эквивалентности электронных сообщений в этой сфере принципиально невозможным, по крайней мере — без разработки особых на этот предмет правил.

Что же касается исключения из сферы применения Конвенции потребительских – то есть заключаемых в целях семейного, домашнего или иного личного потребления — сделок, то оно объяснено несовместимостью некоторых правил Конвенции с существом таких отношений.

Например, правило, согласно которому электронное сообщение считается полученным с момента, когда создается возможность для его извлечения адресатом, едва ли подходит для сделок с участием потребителей, поскольку от потребителей нельзя ожидать регулярной проверки своей электронной почты или способности быстро отличить законное коммерческое сообщение от почтового «мусора» («спама»).

Конвенция ООН об электронных сообщениях

Многие нормы Конвенции не столь подробны и конкретны, какими должны бы быть нормы о защите прав потребителей, и не обеспечивают их надлежащей защиты (п. 71-73 Пояснительной записки).

Разработчиками специально подчеркнуто (там же, п. 7), что исключение потребительских сделок из сферы применения Конвенции носит абсолютный характер, то есть заключаемые в личных, семенных или домашних целях договоры не подпадают под действие Конвенции даже в случаях, когда цель их заключения не очевидна для другой стороны.

Предметный критерий не ориентируется на юридическую природу договора.

В этом смысле рассматриваемая Конвенция — это один из немногих международных документов универсального значения и при том материально-правового содержания.

Это документ, относящийся в одинаковой степени к договорам купли-продажи, поставки, мены, аренды, лизинга, подряда, выполнения иных работ, оказания услуг, перевозки, комиссии, агентирования и прочим, а также к отношениям внедоговорного происхождения.

электронные сообщения, конвенция оон об электронных сообщениях, конвенция об электронных сообщениях, конвенция оон об использовании электронных сообщений в международных договорах

Рассматриваемая конвенция уникальна. Коллизионные конвенции столь же универсального значения имеются, процессуальные — тоже, а вот материально-правовых больше и нет.

Поэтому изучение международных договоров — источников торгового (коммерческого) права –следует начинать именно с Конвенции ООН об электронных сообщениях.

Центральная идея — принцип эквивалентности «электроники» и «бумаги» — констатируется в п. 1 ст. 8 п. 2 ст. 9 Конвенции, согласно которым сообщение или договор не могут быть лишены действительности или исковой силы на том лишь основании, что они составлены в форме электронного сообщения.

Если законодательство требует, чтобы сообщение или договор были представлены в письменной форме, или предусматривает наступление определенных последствии в случае отсутствия письменной формы, это требование считается выполненным путем представления электронного сообщения, если содержащаяся в нем информация является доступной для ее последующего использования.

Нельзя, правда, не отметить существенные ограничения в практическом применении этик принципов.

Дело в том, что п. 3 и 4 ст. 9 Конвенции предъявляют несколько более тонкие требования к сообщениям (документам), которые должны быть подписаны или сохраняться в подлиннике.

Понятие подписанного электронного сообщения (документа) теснейшим образом связано с понятием подписи, точнее — достаточно надежного для конкретной ситуации способа идентификации автора сообщения.

Понятие же подлинника сообщения (документа) Конвенция связывает с надежными свидетельствами целостности (неизменности) заключенной в сообщении информации.

Достижение того и другого — и идентификации отправителя, и доказательств целостности — применительно к электронным сообщениям могут представлять собой известную сложность.

Если же принять во внимание особенности российского законодательства и правоприменительной практики, станет понятно, что у нас такие сложности будут возникать на каждом шагу, ибо самое наше понятие о сообщении (документе) всегда предполагает и подпись (идентификацию автора), и подлинность (целостность информации).

Ратификация данной Конвенции нашей страной привела бы к необходимости радикальных изменений не столько даже законодательства, сколько отношения судей и чиновников к понятию о документе.

В одночасье этого явно не сделать, потому и с ратификацией этой Конвенции нет никакого смысла спешить.

Из других положений Конвенции весьма любопытны нормы:

  • статьи 10, разрешающие вопрос о времени и месте отправления и получения электронных сообщений;
  • предписания статьи 12, положительно утверждающие исковую силу за договорами, заключенными с помощью автоматизированных систем электронных сообщений, в том числе в случаях, когда никакое физическое лицо не осуществляло просмотра выполненных ею [системой] отдельных операций, и
  • статьи 14, которая устанавливает средства правовой защиты в случае ошибок, допущенных физическими лицами при вводе информации в автоматизированные системы сообщений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *