Обособление международного торгового права

обособление международного торгового права, размывание границ международного торгового права, тенденции развития международного торгового права, обособление торгового права

В научной литературе в течение долгого времени освещаются процессы «размывания» традиционного понятия об источниках частного права, происходящие именно во внутринациональном масштабе.

Нормы права, которые привычно видеть в составе гражданских и торговых кодексов, и, соответственно, представляемые ими частноправовые по сути институты и конструкции, уже давно «растаскиваются» по отдельным законам, обычно соседствующим с гражданским (торговым) кодексом, по порою и заменяющим его.

Последний пример этого рода — случай совершенно официального «расчленения» на отдельные законы Французского торгового кодекса 1807 г.

Сменивший его «Торговый кодекс Франции-2000» есть ни что иное, как совокупность отдельных законодательных актов по вопросам торгового права.

В не столь тяжелом, но принципиально том же положении — и, правда, пока «неофициально» — находится и действующий Гражданский кодекс Российской Федерации.

Ряд норм названного кодекса — об акционерных обществах, унитарных предприятиях, ценных бумагах, банковских сделках, железнодорожной перевозке, хранении, интеллектуальной собственности — уже давно вынесен в специальные законы и даже подзаконные акты.

Если одним из основных внутрироссийских законотворческих «трендов» 1990-х гг. было возведение всего и вся — вплоть до внутриведомственных инструкций — на уровень закона, то в последнее десятилетие нужно говорить о прямо противоположной тенденции.

Материал законодательства все чаще «делят» между собой административные и судебные акты.

Количество случаев, когда законодатель прямо признает свое бессилие и передает свои прерогативы на уровень Правительства и исполнительной власти, сегодня превышает все мыслимые пределы.

Едва ли не каждая вторая законодательная норма теперь завершается оговоркой типа «…в порядке, предусмотренном (или «…если иное не предусмотрено») нормативными актами Президента (Правительства) РФ.

Что это — повсеместное стремление к «ручной настройке»? Но как тогда объяснить, что многие вопросы, прежде составлявшие достояние подзаконного правотворчества, переносятся на уровень нормотворчества автономного (договорного и корпоративного) частного?

Наше поколение — не первое, имеющее возможность наблюдать описанные процессы. Уже в конце 1940-х гг. было замечено, что изменения, происходившие внутри капиталистического общества, меняли и удельный вес того или другого источника права.

Если после победы буржуазной революции основным источником права являлся закон, то в период империализма придается особое значение административным актам.

При господстве монополий фактически большое значение приобретали «формуляры», вырабатываемые монополиями, определяющие правоотношения сторон в важнейших областях имущественных отношений, устраняющие применение норм закона.

Тенденции развития международного торгового права

В 1960 г. советский специалист-теоретик С.Л.Зивс отмечал, что для эпохи империализма характерно, наряду с сохранением традиционных институтов и форм гражданского права, создание значительного числа новых институтов и форм.

Отражая специфические потребности империализма, новые гражданско-правовые нормы чаще всего не включаются в систему норм гражданского права, созданную в эпоху промышленного капитализма.

Создание новых институтов в новых специфических правовых условиях – без их включения в систему гражданского кодекса — и связанное с этим относительно небольшое число изменений и дополнений, вносимых непосредственно в гражданский кодекс, характерны, например, для законодательства Франции последних 150 лет.

обособление международного торгового права, размывание границ международного торгового права, тенденции развития международного торгового права, обособление торгового права

Наиболее существенной чертой, характеризующей постепенное уменьшение удельного веса и практического значения старых гражданско-правовых норм, является прогрессирующее увеличение числа некодифицированных нормативных актов (не только законодательных), относящихся к тем областям, которые формально охвачены кодексами.

Известные французские юристы, авторы «Трактата по коммерческому праву» М.Амэль и Г.Лагард, отмечали, что не представляется возможным даже суммарно перечислить все [торговые] законы, которые были введены в действие во Франции после издания торгового кодекса.

Ну, о том, что Французский торговый кодекс действительно «плохо кончил» — это мы знаем, но знаем теперь, — полтора десятка лет спустя после того, как это случилось.

Оказывается, ничего неожиданного в этом не было — обстоятельства, ставшие причинами этой самой «кончины», явили себя почти за полстолетия до нее.

Имеет место тенденция к прогрессирующей специализации отраслей права, обусловленной необходимостью регулировать все более дифференцированные общественные отношения, связанные с развитием техники и экономики.

Законодательное регулирование какого-либо одного вопроса оказывается распыленным среди множества частных, по предмету регулирования, законов.

К середине 1950-х г. стали отчетливо видны следующие явления:

а) стремление к уравнению правительственных нормативных актов с законом (в смысле перенесения в правительственные акты вопросов, по своему значению подлежащих законодательному регулированию);

б) тенденция к признанию правотворческой роли судебной практики (и возможности постановления судебных актов не только в дополнение к закону, но и наряду с законом и даже вопреки ему) в странах, не имеющих никакого отношения к системе общего права, и в то же время,

с) тенденция к снижению правотворческой роли прецедентов в странах-участницах системы общего права.

На протяжении последнего столетия даже в рамках внутринациональных правовых систем происходят устойчивые и все усиливающиеся процессы перераспределения нормативного регулирования между традиционными источниками (формами) права.

Почему? Потому что обе классические системы источников — как ставящие во главу угла буржуазный частноправовой кодекс, так и делающие ставку на прецедент — оказались в равной степени тесными и неудобными для обслуживания все более развивающихся отношений и разнообразных потребностей капиталистического общества.

Вполне закономерно, что однажды (по нашим впечатлениям — в начале 1950-х гг.) обнаружившиеся теснота и неудобства стали такими, что больше не могли устраняться при помощи одних только внутринациональных форм права.

Это заставило сначала наиболее развитые в промышленном и социальном отношении, а затем и иные государства (главным образом европейские и американские) обратить свои взоры к тем ресурсам (в том числе правовым формам, источникам права), которые предоставляет международная практика нормативно-правового регулирования.

Неуклонное обособление торгового права

Один из ресурсов преодоления тесноты и неудобств классических форм национального права — сравнительное правоведение, то есть разновидность юридической доктрины — римского «права юристов».

Именно оно признавалось наиболее пригодным к использованию для устранения противоречий и расхождений, существующих в правовых системах буржуазных стран, и для гармонизации европейских правовых систем, и даже для выработки общего европейского права.

обособление международного торгового права, размывание границ международного торгового права, тенденции развития международного торгового права, обособление торгового права

Современные акты международной частноправовой унификации являются ничем иным, как результатом осмысления, систематизации и развития международного обычного торгового права ведущими европейскими и мировыми специалистами-правоведами.

Социально-экономические процессы, приведшие к образованию международного торгового права как совокупности правовых норм, регламентирующих международную торговлю и имеющих специфическую внешнюю форму выражения, имеют не только собственно международные, но и внутринациональные корни. Очень глубокие и разветвленные.

Возникновение, становление и современное развитие международного торгового права — процессы, генетически родственные попыткам участников международных торговых отношений сперва «выбежать» из прокрустова ложа традиционных форм национального права.

Но поскольку вопрос о таких (внутринациональных) формах составляет вопрос внутренней политики конкретного государства, очевидно, отталкивающейся в первую очередь от собственных интересов, ясно, что подобное «бегство» никогда не будет столь быстрым и эффективным, как хотелось бы коммерсантам.

Куда более успешными обещают быть современные устремления к тому, чтобы добиться новой юридической регламентации международных торговых отношений.

При условии, что за «спиной» находятся международное сообщество и организации, а с недавних пор — и надгосударственные образования (типа ЕС и ВТО), это можно сделать, вообще не обращаясь к авторитету конкретного государства.

Не имея такой поддержки, «сбежать» от национального государственного регулирования очень сложно, нередко невозможно; имея — много проще.

В крайнем случае тем авторитетом, который сможет заменить государственную силу, всегда может стать авторитет международного торгового обычая — древнейшего, но оттого, видимо, еще более действенного, или, во всяком случае, чрезвычайно живучего и гибкого регулятора международных торговых отношений.

Ну а за распространением такого — изначально международного — регулирования на внутренние отношения дело не станет.

И в литературе уже отмечаются следы проникновения влияния источников международного торгового права в право внутринациональное, гражданское.

Так, именно активным включением современной России в мировую экономику» объясняют появление в системе источников гражданского права таких, как общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, а также возрождение такого элемента их системы, как обычаи делового оборота.

С этим наблюдением нельзя, конечно, не согласиться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *