сингулярное правопреемство по принципам ландо, сингулярное правопреемство согласно принципам ландо, уступка будущих требований по принципам ландо, ухудшение положения должника по принципам ландо

Сингулярное правопреемство (по Принципам Ландо)

Именно в этой тематике различий с Принципами УНИДРУА особенно много — настолько, что даже освещению только основных из них я счел необходимость посвятить отдельный параграф.

Сфера применения изменилась в двух следующих отношениях.

Во-первых, больше не устанавливается ограничений уступки требований, не являющихся денежными.

Нормы об уступке применяются к иным требованиям, которые возможно передать, если иное не установлено или не вытекает из обязательств.

Под иными понимаются договорные требования.

Принципы Ландо регулируют, по общему правилу, уступку любых требований как с точки зрения их предмета (деньги или иное имущество), так и с точки зрения основания их возникновения (договорные и внедоговорные).

Во-вторых, Принципами Ландо уточнен круг финансовых документов и обеспечительных бумаг, на уступку прав из которых положения Принципов не распространяются.

К ним относятся ценные бумаги в собственном смысле слова (документы презентационной природы), а также документы, передаваемые в порядке книжного (реестрового) трансферта.

Из числа исключений убраны случаи уступки прав в составе действующих предприятий.

Уступка будущих требований

Уточнены некоторые правила относительно уступки будущих требований.

Теперь она считается действительной, если оно может быть определено как требование, в отношении которого произошла уступка не только к тому моменту, когда оно возникло, но и в другое время, о котором договорились стороны, причем — коль скоро никаких уточнений на этот счет нет — такое время может быть как более ранним, так и более поздним.

Рассмотренную норму не следует смешивать с п. 2 ст. 11:202 Принципов Ландо — о том, что уступка будущего требования зависит [в своей юридической результативности] от возникновения уступленного требования, однако вступает в силу с момента заключения соглашения об уступке требования или в более поздний срок, о котором договорились цедент и цессионарий.

Другой вопрос, какие именно правовые последствия такое соглашение будет иметь между моментом своего заключения и моментом достижения основного результата (совершения уступки) — но это уже вопрос, ответ на который должна дать цивилистическая теория.

Ухудшение положения должника

Несколько иначе решен вопрос о праве цессионария переменить место исполнения.

(а) Если приобретенное им требование не является денежным, то цессионарий вовсе не вправе требовать исполнения в месте ином, чем предусмотрено условиями уступленного им требования.

Здесь в полной мере соблюдается основной принцип цессионного права, согласно которому уступка требования не может ухудшать положения должника.

Но если (b) уступленное требование является денежным, то цессионарий вправе требовать платежа в любом месте в пределах территории государства или, если данное государство является членом Европейского Союза, в любом месте в пределах Европейского Союза.

То есть даже в том случае, если перемена места платежа влечет для должника дополнительные расходы, последний обязан таковые оплатить и принять на себя последствия такой уплаты до компенсации этих расходов цедентом.

Вспомним, что по ст. 9.1.8 Принципов УНИДРУА такую компенсацию можно было требовать солидарно как с цедента, так и с цессионария.

Относительная и абсолютная действительность соглашения, запрещающего или ограничивающего уступку.

Совершенно новым — не встречавшимся нигде прежде — является правило, которое можно было бы назвать принципом безусловной относительной действительности всякого соглашения об уступке.

То есть уступка требования всегда имеет силу по крайней мере в отношениях цедента и цессионария.

Даже если случится так, что уступка (по каким-нибудь причинам) окажется необязательной для должника или же он произведет исполнение цеденту вопреки состоявшейся уступке, цессионарий вправе рассматривать полученное цедентом как обогащение за его, цессионария, счет и, соответственно, истребовать у него все полученное.

Точно такую же — относительную — юридическую силу всегда имеет и соглашение должника с кредитором о запрете или ограничении уступки последним принадлежащего ему требования.

Вопрос об абсолютной силе соглашения, запрещающего или ограничивающего уступку, решен принципиально иначе, чем в Принципах УНИДРУА.

Там даются два разных решения, зависящих от предмета уступленного требования: если оно денежное — уступка действительна всегда, то есть соглашение о запрете или ограничении уступки денежного требования вообще не имеет абсолютной силы.

Если же оно не является денежным — то уступка вопреки соглашению, напротив, всегда недействительна, разве только цессионарий в момент уступки не знал и не обязан был знать о таком соглашении.

Принципы Ландо дают единое регулирование как для денежных требований, так и для требований, не являющихся денежными: уступка требования, которая запрещена договором или иным образом противоречит договору, который является основанием возникновения данного требования, [по общему правилу] не обязывает должника.

Из этого правила существуют три исключения: абсолютная сила запрещающего (ограничивающего) уступку соглашения парализуется, если (a) должник дал согласие на уступку требования; или (b) цессионарий не знал и не должен был знать о таком противоречии; или (c) уступка осуществляется по договору об уступке будущих денежных требований.

Момент, с которого уступка считается совершенной для отношений цедента и цессионария

Еще одним новшеством Принципов Ландо является наличие в них нормы, определяющей моменты уступки существующего и будущего требований.

О последней норме я уже говорил выше («в-третьих»); о первой скажу два слова сейчас.

Уступка существующего требования вступает в силу с момента заключения соглашения об уступке требования или в более поздний срок, о котором договорились цедент и цессионарий — норма, не Бог весть какая сложная с теоретической точки зрения, но чрезвычайно важная для практики.

Особенно — российской, привыкшей все и вся оформлять «актами приема-передачи», включая «передачу» прав (требований).

Их нематериальная природа не допускает, конечно, особого владения правами, а значит, и их вручения «из рук в руки», то есть приема и передачи в том смысле, который вкладывается в это понятие применительно к вещам.

Она, следовательно, делает практически ненужным (хотя и не невозможным) заключение обязательственных договоров уступки требований — позволяет обойтись договорами чисто распорядительного свойства.

Коль скоро договор уступки требования есть действие юридическое, направленное на пресловутую уступку, таковая должна считаться состоявшейся с момента заключения договора, по крайней мере — по общему правилу.

Момент, с которого уступка обязательна для должника

Принципы Ландо немножко усовершенствовали регулирование вопроса о так называемой денунциации, то есть об уведомлении должника об уступке требования.

В чем совершенствование? В категорическом закреплении только и исключительно письменной формы уведомления — раньше письменным должно было быть только подтверждение уступки, но не уведомление о ней, и в придании юридического значения ситуации, когда должник узнает о состоявшейся уступке иным образом, то есть не в результате уведомления.

В этом случае должник вправе отложить исполнение или осуществить исполнение цессионарию.

Чем же должен определяться выбор должника?

Очевидно, его оценкой той степени достоверности, которую имеют полученные им сведения об уступке.

Если должник полагает их заслуживающими доверия — может исполнять цессионарию; нет — вправе дожидаться (и запросить) подтверждение уступки; исполнять цеденту, однако, он больше не может.

Он же (должник) несет риск своей ошибки в оценке полученных сведений об уступке.

Уведомления о нескольких последовательных уступках

Регулирование этого вопроса мне лично кажется не вполне ясным, во всяком случае — проигрывающим четкому правилу ст. 9.1.11 Принципов УНИДРУА, согласно которому — если одно и то же право было уступлено одним и тем же цедентом двум или более цессионариям, обязательство должника прекращается уплатой в том порядке, в котором были получены уведомления.

Принципы Ландо исходят из того, что при наличии нескольких последовательных уступок одного и того же права требования цессионарий, об уступке требования которому должник получил первое по времени уведомление, имеет преимущество перед более ранним [с точки зрения времени совершения договора] цессионарием.

Но вдруг составители Принципов внезапно себя как 6ы «одергивают» и осложняют дело вот такой странной оговоркой: если во время совершения более поздней уступки требования цессионарий, являвшийся стороной в более позднем соглашении об уступке требования, не знал и не должен был знать о более ранней уступке требования.

Не может быть сомнения в справедливости попыток пресечения происков недобросовестного цессионария, знавшего о более ранней уступке, но все равно требование приобретшего.

Да и не только приобретшего, но еще и «подсуетившегося» с более скорым уведомлением.

Очень хорошо. Только вот вопрос: а откуда обо всем об этом может узнать должник?

Вот принесли ему уведомление об уступке требования новому кредитору А, совершенной, скажем, 30.12.2016; должник принял его во внимание, ждет, когда подойдет срок исполнения, и вдруг ему доставляют уведомление об уступке того же требования, но совсем другому лицу — новому кредитору В — причем уступка эта совершена месяцем ранее (30.11.2016).

По Принципам УНИДРУА должник по наступлении срока платит А как лицу, об уступке требования которому он узнал первым, то есть просто игнорирует второе уведомление.

А что же по Принципам Ландо?

Неужто прежде, чем платить, должник обязан осведомиться о добросовестности нового кредитора А — не знал ли тот в момент приобретения требования о ранее совершенной его уступке в пользу В?

Сомнительно, очень сомнительно! Хотя бы потому, что по общему правилу должник вообще не имеет возможности это выяснить.

Тогда каково же значение столь странного «…если»? Вопрос остается без ответа.

Под стать этой оговорке и правило п. 2 ст. 1 1:401: «…при условии соблюдения пункта (1) очередность последовательных уступок как существующих, так и будущих требований определяется в зависимости от последовательности их совершения».

Дело не только в том, что предметом ссылки является норма с не вполне ясной оговоркой, но еще и в том, что содержание п. 2 исключает содержание общего правила п. 1.

Если должнику нужно ориентироваться на последовательность получения уведомлений, то для него не имеет значения очередность совершения уступок, и наоборот.

Соблюсти п. 2 ст. 11:401 (то есть руководство очередностью совершения уступок) при одновременном соблюдении п. 1 той же статьи (то есть при руководстве последовательностью уведомления об уступках) никак невозможно.

К счастью, смысл двух других пунктов — об абсолютном преимуществе интересов цессионария перед интересами кредиторов цедента вообще (3) и относительном таком преимуществе перед интересами кредиторов несостоятельного цедента (4) — вполне ясен.

Более того, он кажется настолько очевидным, что вряд ли требует особого закрепления.

Ведь после уступки требования оно принадлежит цессионарию и, стало быть, больше не входит в состав имущества цедента, в связи с чем сама постановка вопроса об интересах кредиторов цедента выглядит как-то не очень и уместно.

Возражения должника против цессионария и право на зачет.

По вопросу о составе тех возражений, которые должник мог бы выдвинуть против цессионария, принципиальных изменении нет — сделано лишь уточнение, что речь идет как о материальных, так и о процессуальных возражениях (п. 1 ст. 11:307), что и прежде сомнению, кажется, никто не подвергал.

А вот по праву на зачет есть небольшое, но существенное дополнение: должник вправе «убить» требование цессионария зачетом не только тех встречных требований, которые он имел к цеденту на момент получения уведомления об уступке, но и любых вообще требований (неважно, когда появившихся — может быть, уже и после уведомления), которые «тесно связаны с уступленным».

Отношения цедента с цессионарием

Пункт (а) ст. 11:204 Принципов Ландо несколько сокращает перечень подразумеваемых гарантий, которые цедент, совершая уступку, предоставляет цессионарию.

Но с содержательной точки зрения ничего особенно страшного в этом нет, ибо ситуации, «не удостоившиеся» описания в отдельных пунктах такого (обновленного) перечня, оказались урегулированы либо в других его позициях, либо просто в иных нормах Принципов.

А вот п. (b) и (c) ст. 11:204 почтили своим вниманием два вопроса, в Принципах УНИДРУА никак не отраженных, — (1) о недопустимости изменения уступленного права по соглашению цедента с должником и необязательности таких изменений для цессионария и (2) о подразумеваемой обязанности цедента передать цессионарию еще и обеспечительные права, не являющиеся акцессорными.

Важные и актуальные предписания. Замена должника

В этой части ключевые положения Принципов Ландо и УНИДРУА совпадают; единственное, чего нет в Принципах Ландо — так это правил, аналогичных ст. 9.2.5 и 9.2.6 Принципов УНИДРУА — об институтах, соседствующих (смежных) с заменой должника — (a) освобождении кредитором должника от обязательства, сделанное под условием вовлечения в него должника нового, и (b) вовлечение должником третьего лица в обязательство в качестве еще одного должника (содолжника).

Но это, вероятно, и не обязательно — все-таки институты смежные.

Зато Принципы Ландо уделяют внимание одному вопросу, который касается проблематики замены должника прямо и непосредственно, однако в Принципах УНИДРУА не разрешен — о возражениях нового должника, проистекающих из его отношений с первоначальным должником: таковые признаются безусловно недопустимыми.

Почему кто-то принял на себя чужой долг — это касается только отношений того, кто таков долг на себя принял, с тем, чей долг им на себя принят, но не отношений нового должника с кредитором.

Это правило не знает исключений и применяется даже тогда, когда основанием для замены должника стал договор не о переводе долга, а о его уступке (цессии), то есть договор не между двумя должниками, а между новым должником и кредитором.

Основание такого договора лежит вне самого этого договора.

Менее детализированным образом разрешен Принципами Ландо вопрос о судьбе мер, обеспечивающих переведенный долг.

Принципами УНИДРУА учтена ситуация, когда обеспечение переведенного (уступленного) долга было предоставлено тем самым лицом, которое затем стало и новым должником.

По Принципам УНИДРУА такое обеспечение сохраняется несмотря на замену должника, очевидно — в силу основательности предположения о том, что тот, кто был готов обеспечить чужой долг, тем более должен быть готов обеспечить долг точно такой же, и притом, собственный.

По Принципам Ландо такое обеспечение должно с исключением из обязательства первоначального должника прекратиться, что вряд ли разумно.

Уступка договоров

Раздел Принципов Ландо об уступке договоров исчерпывается единственной статьей, которая напоминает о необходимости кредиторского согласия на такую уступку и содержит две отсылки — к нормам, регламентирующим сингулярное правопреемство в требованиях и в долгах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *